Выпускается при информационной поддержке Законодательного Собрания Ростовской области

Наши вопросы требуют незамедлительных и действенных ответов

Россия в полушаге от вступления в ВТО, и многие эксперты, и наши, и зарубежные, высказывают опасения по поводу этого события. Например, один из представителей российского национального союза производителей молока говорит, что проблемой России является защита от низкокачественного импорта. Он подчёркивает, что вступление в ВТО сильно осложнит жизнь российским сельхозпроизводителям, и призывает российские власти использовать все возможные меры для их защиты, которые только возможны в рамках правил ВТО. Американские экономисты прямо говорят, что, кроме углеводородов и металла, России нечего предложить миру, потому с открытием торговых границ все российские производства будут уничтожены. Причем речь идет не только о закрытии авиастроения в стране, которое уже и сейчас «близко к смерти», но и о сельском хозяйстве РФ. Это обусловлено тем, что правила ВТО ограничивают возможности государства в дотировании своего сельского хозяйства.

Тем актуальнее этот разговор о сегодняшних проблемах села с земледельцами Дубовского района. Это — мнения из первых уст самых заинтересованных лиц. В нём приняли участие первый заместитель главы администрации Дубовского района Николай Анатольевич Морковской; директор ООО «СПК Весёловский», лидер чеченской диаспоры Салаудин Саламбекович Губашев; индивидуальные предприниматели Георгий Владимирович Бутько и Сергей Николаевич Кучугуров; директор ЗАО «Авангард» Алексей Владимирович Алексеев.

— Мы пригласили наиболее сильных, крепких руководителей разных форм собственности, которые на протяжении многих лет получают хорошие урожаи. Причём, их поля находятся в большом пространственном разбросе друг от друга, следовательно, условия, в том числе и природно-климатические, у всех разные. Но высокие результаты свидетельствуют о том, что главное — в стабильной, хорошо организованной и потому плодотворной работе, — говорит Н.А. Морковской. — Не думаю, что мы устроим сегодня политическую дискуссию. Мы просто обозначим тот круг вопросов, которые необходимо решить для того, чтобы сельчанин мог спокойно делать своё дело.

И штрафом, и словом пророка

— В хозяйстве, которым я руковожу, сегодня происходит реорганизация: объединяются в СПК три хозяйства, потому что выжить поодиночке в сегодняшних условиях чрезвычайно трудно, особенно в такой удалённой от всех цивилизаций местности и с такой малоплодородной почвой. По штату в нашем СПК работает сорок человек и по договорам ежемесячно трудятся ещё человек пятнадцать-двадцать. Работаем под эгидой холдинга «ВолгоДонАик», головное предприятие которого находится в Казахстане. Если бы не поддержка холдинга, наверное, нас постигла бы печальная участь банкротства, как многие другие хозяйства района. А мы, слава Богу, держимся, зарабатываем, платим зарплату своим рабочим и выдаём натуроплату пайщикам.

Дубовский район — многонациональный, здесь, наряду с представителями других национальностей, проживает немало выходцев с Кавказа — карачаевцы, ингуши, даргинцы, чеченцы. Живём дружно, в принципе все равны, и делить нам нечего. Если есть проблемы — они общие и касаются всех. Например, такая большая проблема, как потравы. Очень обидно и убыточно уничтожается труд земледельцев скотом нерадивых хозяев. Сегодня каждый из нас расскажет, какие он несёт потери от того, что чьи-то животные заходят в поле, топчут, уничтожают посевы, нанося непоправимый урон. И всё потому, что нет закона, нет регламентирующих документов, которые позволили бы наказать нарушителей-хозяев по всей строгости. Применяемый сегодня административный штраф в тысячу рублей ни для кого не наказание, а скорее насмешка и даже поощрение к дальнейшим подобным нарушениям. Как руководитель национальной диаспоры я пытался воздействовать на обидчиков через муллу на пятничных наших молениях, во время курбан-байрама, других религиозных праздников. Есть притчи, в которых ясно указывается, как недопустим грех нанесения урона другому человеку, потрава — это не что иное, как кража, воровство, глубочайшее неуважение к труду. Один из пророков прирезал верблюда, схватившего зубами колосья с чужого поля, дабы уворованное не успело перевариться в его желудке и не осквернило бы и мясо, употребление которого в пищу после этого — великий грех.

— Есть и светские притчи, байки, анекдоты на эту тему, — говорит Салаудин Саламбекович. — Вот одна из них. Высоко в горах были небольшие делянки кукурузы. К одной из них приспособился один горец ежедневно приводить свою лошадь: вобьёт колышек и привяжет её на весь день. Хозяин поля долго терпел, но однажды не вытерпел и крикнул потравщику: — Эй, Махмуд, прошу тебя, не привязывай свою лошадь у моей кукурузы. Тот отвечает: — Что ты, Ахмед, моя лошадь не трогает твоей кукурузы, она только сорняки вокруг неё уничтожает. — Даже если бы твоя лошадь початки приклеивала — прошу тебя, убери её подальше от моей делянки.

К сожалению, видимо, не действуют в этом вопросе ни слово Божье, ни народная мудрость, — констатирует С.С. Губашев. — Значит, нужно ужесточать закон.

Георгий Бутько: «Теряю полмиллиона каждый год»

— Когда-то было у нас крестьянское хозяйство, потом переименовали в ИП, так что сегодня я — индивидуальный предприниматель. От того, как нас называют — суть не меняется: мы крестьяне, и заботы наши одинаковые. Салаудин, в принципе, рассказал: да, это один из основных волнующих нас сегодня вопросов — потравы озимых. Мне ещё сложнее, чем некоторым другим, потому что моё хозяйство находится как раз на границе с другим районом — Зимовниковским. Там вообще невозможно разговаривать и что-либо выяснять. Два года я воевал с СПК «Прогресс», вообще не мог добиться, чей скот на моём поле — хозяйства скот или частный, все отнекиваются, никто не признаётся. Да не разговаривает никто! Два часа простоял у кабинета какого-то административного лица, войти так и не вошёл: никто не принимает, никто и разговаривать с тобой не хочет. Учредители там из Москвы, оттуда командуют. Так что доискаться правды невозможно.

— Расскажите о своём хозяйстве, Георгий Владимирович, сколько у вас человек работает?

— У нас на сегодня работает четверо, во время весенне-полевых работ ещё человек шесть, всего около десяти.

— Как в этом году сработали? Год был тяжёлый? Хотя в вашей местности каждый год непростой...

— В этом году по району у нас, наверное, меньше всех осадков было, у нас самый восток нашего района, так сказать, самый восток Востока. Средняя урожайность где-то около 20 ц/га, в прошлые годы, конечно, было получше.

— И что, остались в проигрыше?

— Ну почему в проигрыше, кое-что заработали. Если бы ещё цена была нормальная... А то в прошлом году и по шесть рублей продавали, и по шесть пятьдесят, а в этом году — по пять — это максимально. Третий класс немножко дороже, а фуражная вообще по четыре пятьдесят четыре — четыре шестьдесят. А самое главное — мы самые дальние — от Дубовки ещё сто десять километров до моего хозяйства, на самой границе находится оно с Ремонтненским, Зимовниковским, Заветинским районами. А нефтебазу для получения льготной солярки мне определили аж в Цимлянске, сто восемьдесят два километра до меня! Вот и посчитайте, во что мне эта льгота обошлась по сравнению с другими. И, скажите мне, кто считает мои затраты? Никто не считает.

— То, как работает сельский труженик в России, без преувеличения, настоящий подвиг. Давайте вернёмся к разговору о потравах: какой урон они наносят вам, что вы на этом теряете?

— Ну, я думаю, если брать в среднем, так центнера три-четыре с гектара это обязательно.

— А сколько у вас гектаров?

— Под озимыми — четыреста.

— Это сколько ж выходит?

— Сто двадцать тонн. Пусть даже сто тонн, по пять рублей — полмиллиона. Да то же самое дизтопливо на эти деньги купить, и то польза какая...

Есть ещё одна проблема, которая касается меня лично, да и многих других, думаю, тоже. У меня трое детей — сын и две дочери. Сын окончил ДГТУ, дочери — РГЭУ (РИНХ). С трудоустройством у молодых специалистов — проблемы, мы с этим столкнулись. Старшим, с трудом, но удалось устроиться в г. Батайске, а младшая, экономист по образованию, вот уже полгода сидит дома. У нас работы нет, да и возвращаться сюда никто не хочет. В два раза за двадцать лет уменьшилась численность жителей в нашем сельском поселении, это же о чём-то говорит.

Сергей Кучугуров: «За что я плачу налоги?»

— Главой КФХ работаю в общей сложности семнадцать лет. Начало было нелёгким, потому что всё было для меня в новинку, не было техники и никакого опыта работы. С годами всё пришло в норму. Земли у меня 1361 га, озимой пшеницей ежегодно засеваем шестьсот-семьсот гектаров, занимаемся также яровыми, масляничными, техническими культурами, подсолнечник пытаемся культивировать в нашей зоне, не смотря на то, что она не очень к этому благоприятна. В принципе, земли наши способны давать урожаи, но, конечно же, в зависимости от осадков, очень большая зависимость от осадков. Если они есть, то мы можем сработать и не хуже центральных районов. Я многие годы работаю стабильно, получая от 20ц/га и выше. В этом году получил немножко меньше — засуха помешала, хотя некоторые могут и не поверить. А у нас действительно в районе на разных территориях может в одно и то же время случиться разный климат. Моё хозяйство находится на границе с Заветинским районом, дальше уже — Калмыкия, Элиста — в ста пятидесяти километрах. А до райцентра от моих полей — девяносто километров, можете сопоставить, какая у нас территория. Как бы то ни было, с погодными условиями, с природой мы смогли найти общий язык. Но оказывается, гораздо труднее найти общий язык с людьми, с которыми живёшь бок о бок на одной территории. Я сам местный, пятьдесят лет прожил в этом районе, многие знают, кто я, чем занимаюсь, как работаю. Я не понимаю отношения законодательной базы к частной собственности, а конкретно — к земле. К моей земле, которая находится в моей частной собственности, а арендуемая является частной собственностью пайщиков. Всё, что на нашей земле произрастает — наша частная собственность. Животные, которые травят наши посевы — частная собственность своих хозяев. Когда мы обращаемся к силовым структурам, прокуратуре, полиции, нам дают такие разъяснения, что иначе как детским лепетом я это назвать не могу. Нам заявляют, что животное ненаказуемо. Но у него же есть хозяин, так будьте добры, спросите с него. Однако наше законодательство так не совершенно, что никакой ответственности хозяин животного за его действия не несёт. Мы, земледельцы, не имеем права это животное изловить, закрыть, уничтожить, потому что оно является чьей-то собственностью, а собственность неприкосновенна. Почему же наша собственность — земля и посевы — не ограждаются Законом в той же мере? Нам говорят: создавайте комиссии, пишите, передавайте дело в суд и т. д. Надо ли объяснять, что это затратная, долгая и неэффективная процедура. Я — крестьянин, мне некогда заниматься тяжбами, мне нужно выращивать, а не бегать по судам и разбираться. Кто-то должен этим заниматься — администрация, силовые структуры. Я налогоплательщик, плачу налоги, содержу их и хочу, чтобы они меня уважали и оберегали в моём праве. Растениеводство — это основная формирующая бюджета любого сельского района, и такое отношение к главному налогоплательщику приводит порой в отчаяние. Иной раз, честное слово, хочется махнуть рукой и всё бросить, не смотря на то, что я столько лет потратил на развитие своего бизнеса, своего хозяйства. Администрации района хочу сказать: рычаги есть, если они не эффективны, нужно поднимать этот вопрос на областном уровне. Административные меры должны быть ужесточены, потому что никого не устраивает этот штраф в тысячу рублей, вернее, очень устраивает потравщиков и сподвигает их на дальнейшие подобные действия. Хотелось бы, чтобы нас услышали в области, в Законодательном Собрании, мы же голосуем за людей, которые там заседают, и верим, что кто-то скажет слово в нашу защиту, решит эти болезненные для нас вопросы.

— Что потеряли лично Вы в результате потрав?

— Ежегодно теряю, начиная с осени, со всходов, и заканчивая уборочной страдой, минимум 3-5 ц/га, бывает и больше. У меня шестьсот-семьсот гектаров только озимых. Умножить на 3-5 ц/га и умножить на семнадцать лет... Вот и считайте. Негоже для мужчины, но иногда плакать хочется: зайдёшь в поле и видишь свой труд — разрушенный, втоптанный в грязь. Смотришь в глаза своим работникам, и нечего сказать от чувства полного своего бессилия, от бессилия законодательства, от того, что мы не можем навести порядок, поставить всех в рамки нормального общежития.

Алексей Алексеев: «Верните меня в застой»

— У нас 8400 га пашни, пятьдесят пять постоянных работников, в период сезона принимаем ещё более двадцати. Уже многое сказано, не хочется повторяться. Хочу высказать свою боль, думаю, она общая. На наш восток работать никто не придёт, а мы и наши дети работаем. На сегодняшний день никакая профориентация в школах не осуществляется. Лет шесть, как и мы, СПК «Авангард», этим не занимаемся, хотя раньше готовили в нашей школе трактористов и водителей. Мы эту школу содержали в порядке, ремонтировали, платили учителям за преподавание в 10-11 классах в течение двенадцати лет. До тех пор, пока нам не сказали, что без лицензии мы не имеем на это право. И это вместо того, чтобы предоставить нам за образовательную деятельность какие-то льготы или скостить налоги. Пришлось прекратить эту свою деятельность. Вопрос: кому от этого стало лучше? Да, у нас в районе есть СПТУ, и это тоже сплошные проблемы, потому что не всем родителям по карману проживание детей в райцентре. Можете представить, каково материальное положение наших сегодняшних сельчан. Мы и детсад содержали, и только два года назад передали его в муниципальную собственность.

«Авангард» был семеноводческим хозяйством в советское время. И животноводством хозяйство занималось: шесть тысяч девятьсот голов было только овец. Овца сегодня в принципе не выгодна хозяйству. Почему? Потому что цены на мясо, на шерсть, ну извините — они стали смешные. Тридцать два рубля в советское время за шерсть платили, тридцать два — и сейчас, но в советское время килограмм солярки стоил сорок шесть копеек, а сегодня — тридцать рублей. Есть разница?

В советское время в Ростовской области дифференцировалось шесть зон. Восточная зона — зона рискованного земледелия. Здесь в принципе урожай может быть, а может и не быть, потому что, как говорил Тимирязев: при всех важнейших факторах основным остаётся влага. А у нас её как раз и не хватает. Мы несём такие же затраты, а в некоторых случаях и побольше, чем в центральных районах. Для того, чтобы подготовить пар, нам необходимо, может, сделать на две, на три обработки больше, чем в наших чернозёмных районах. И всё это учитывалось. Цена на пшеницу до 1991 года была у нас сто рублей, а в Зернограде — восемьдесят два или восемьдесят восемь. Выгоднее было продать своё зерно и купить семена в Зернограде, поэтому и сортообновление шло. Сегодня любимая песня колхозников, знаете, какая? «Пред Родиной вечно в долгу». Потому что только взял кредит, погасил и опять ни с чем остался. И опять он берёт кредит. Извините: зачем нам такой западный образ жизни? Он нам нужен? В нашей стране должен быть свой нормальный менталитет, российский. Россия всегда, во все времена, была самостоятельной страной, и рубль стоил дороже доллара. Иногда я просто падаю, думая, и голова болит, и экономистам вопросы задаю, в налоговой, в банке: почему — сорок рублей за евро и тридцать за доллар? В той стране, в которой всё есть. Газ уходит туда, нефть уходит туда, всё уходит туда. Извините, теперь нас хотят в ВТО принять, чтобы Европа нас кормила говядиной. Зачем? У нас всё было своё, экологически чистое, лучше нашего мяса от коров калмыцкой породы — нет. Ведь так? Мраморная говядина — вот что такое это наше мясо. Вы помните, мясокомбинат в Волгодонске на восемь районов работал, и какая была у него продукция? А от сегодняшней, извините, колбасы даже кошка отворачивается, потому что в ней мяса нет. Это не я придумал, это по телевизору показывают, делая контрольные закупки: при Сталине было в колбасе 90% мяса, при Брежневе — 68%, а сейчас, в самой лучшей — 5%. «Докторская» почему так называлась? Потому что она была для здоровья человека. А сегодня «докторскую» колбасу съешь — заболеешь. Вы верите, что инфляция — 8-10%. Вы в это верите? В прошлом году дизельное топливо на заправке стоило тринадцать-четырнадцать рублей литр. А сегодня — двадцать семь, двадцать семь пятьдесят. Сейчас придёт зимний период, зимняя солярка уйдёт за тридцать рублей. Но придёт март-апрель — цена не опустится. И о чём говорить, если в прошлом году стартовые цены за фуражную пшеницу начинались с пяти — пяти рублей пятидесяти копеек, а в этом году — с трёх рублей шестидесяти копеек. На два рубля ниже, чем закупочная цена прошлого года. Итак, солярка в цене выросла в два раза. Бензин — само собой. Масло стоило копейки, а сегодня тоже подорожало в два-два с половиной раза, а импортное стоит в десять раз дороже — от ста шестидесяти рублей до двухсот стоит литр этого импортного масла.

Техника наша устарела, о чём говорить, не сравнить импортный трактор и ДТ-75. Мне за пятьдесят, и сколько помню, он всё живой, этот ДТ-75. Этот трактор старше моих трактористов. Паспорт у него старый, а запчасти, естественно, поменяли. Комплекта гусениц раньше хватало на два сезона, а теперь два комплекта за сезон меняем. Качества никакого, но цены запредельные. Я по лизингу брал в 2000 году ДТ-75 за двести сорок восемь, а в 2004 году — уже за пятьсот восемьдесят тысяч рублей, т.е. за четыре года на триста тысяч трактор подорожал. Уж не знаю, сколько он стоит сейчас. Хорошие комбайны — ДОН-1500, ДОН-1500Б. «Нива» — замечательный комбайн был, особенно если бы кабину с кондиционером поставить — для востока нормально. При нашей урожайности нам АКРОСы не нужны, для них надо, чтобы урожайность была — за 50 ц/га. Но цены на технику такие — страшное дело. Смотришь и облизываешься: хорошо, но не для нас.

Да, у нас суровый климат, цикличность засух. 2006 год — жесточайшая засуха, кое-как выкарабкались. В 2007 году мы сгорели полностью, было признано стихийное бедствие — две тысячи гектаров озимых сгорели, восемьсот гектаров льна, восемьдесят гектаров горчицы, сорго зерновое тоже не выдержало. И, действительно, у нас бывает: полполя дождь захватил, вторую — нет, полосой прошёл и всё. И когда нам после всего говорят, что мы работать не хотим — остаётся только руками разводить.

Не могу не сказать и об атомной станции, соседство с которой изменило нашу экологию, привело к увеличению и помолодению онкологических заболеваний, принесло ряд других проблем, которые дают нам право умереть раньше других. При этом нет никаких льгот, хотя перед запуском станции они были обещаны. Цена за киловатт такая высокая, что о прибылях крестьянам, у которых зернотока, МТМ (машинно-тракторные мастерские) и всё остальное тоже работает на электричестве, не приходится и мечтать. О чём мечтать, если себестоимость килограмма зерна сегодня четыре рубля семьдесят копеек, а начинали реализовывать в этом году дешевле себестоимости.

В 2006 году была засуха, и подняли цену на зерно до восьми рублей. Тогда же автоматически подпрыгнула цена на хлеб. Цена на зерно упала в два раза, но килограмм хлеба как стоил тридцать рублей, так и стоит. Сравним цены тех лет, которые принято называть застойными: десять копеек стоил килограмм зерна, двадцать пять копеек — килограммовая буханка белого хлеба. Пусть сегодня килограмм зерна даже стоит шесть рублей, то пятнадцать рублей должен стоить килограмм хлеба, но никак не пятьсот грамм. И хватает же у кого-то совести говорить, что это колхозники задирают цены.

В 1991 году, под занавес советской власти, за счёт «Авангарда» было протянуто девять километров дороги. Четыре километра остались незаасфальтированными, да так и стоят вот уже двадцать с лишним лет. Сколько за это время стёрлось резины, скольким депутатам передавали этот наказ, Губернатор В.Ф. Чуб себе пометку делал, да всё остаётся без изменений. Сегодня опять повторяю: те двести семьдесят тысяч затраченных нами рублей не надо мне возвращать, просто сделайте наконец дорогу.

Да что говорить... К сожалению, вопросов много, ответов нет.

Просим рассмотреть

— Ко всему сказанному хочу добавить, что администрация Дубовского района выходит сегодня на министерство сельского хозяйства и продовольствия Ростовской области с проблемными вопросами восточных районов. У нас есть свои предложения по выделению субсидий животноводам; по оказанию финансовой помощи на строительство новых биотермических ям и консервацию старых; по ужесточению административного наказания за потраву посевов, пастбищ и сенокосов с внесением поправок в областной закон «Об административных правонарушениях»; по принятию лесополос в муниципальную собственность; об изменении условий приобретения техники в лизинг для крестьянско-фермерских и коллективных хозяйств, не имеющих инвесторов и не входящих в агрохолдинги; по обеспечению жильём за счёт федерального и областного бюджетов молодых специалистов АПК.

И самое пристальное внимание в ближайшие годы необходимо уделить объектам коммунальной сферы: ремонту и строительству дорог с твёрдым покрытием, реконструкции водопроводов, газификации и освещению населённых пунктов.





19.11.2019
«Единая Россия» проведет неделю приемов граждан в Ростовской области
С 25 ноября в Ростовской области пройдет неделя приемов граждан, приуроченная ко дню рождения партии «Единая Россия», которой в этом году исполняется 18 лет.
19.11.2019
Депутаты фракции «Единая Россия» одобрили проект бюджета на 2020 год и на плановый период 2021 и 2022 годов
В донском парламенте прошло заседание фракции «ЕДИНАЯ РОССИЯ» в Законодательном Собрании Ростовской области. Основным вопросом стал проект областного бюджета на 2020 год и на плановый период 2021 и 2022 годов, подготовленный к первому чтения
19.11.2019
Расходы областного бюджета на спорт и молодежную политику вырастут в 2020 году
На совместном заседании комитетов донского парламента обсудили проект областного бюджета в сфере госуправления, молодежной политики, спорта и туризма
19.11.2019
Вячеслав Василенко принял участие в работе информационной группы в Кашарском районе
По поручению Губернатора Ростовской области в муниципальных образованиях проходят встречи информационных групп Правительства Ростовской области с жителями муниципальных образований по вопросам исполнения наказов избирателей
15.11.2019
На месте боев за освобождение Ростова в Кумженской роще установлен памятный знак
В Кумженской роще Ростова-на-Дону появился памятный знак на месте боев в годы Великой Отечественной войны. Он установлен проектом «Единой России» «Историческая память» по инициативе лидера донских партийцев Александра Ищенко.
© «Парламентский Вестник Дона», 2009–2019
Все права на материалы, находящиеся на сайте, охраняются в соответствии с законодательством РФ. При использовании любых материалов ресурса прямая ссылка обязательна.
Газета «Парламентский Вестник Дона»
Общественно-политическое печатное и онлайн-издание Ростовской области, выпускается при информационной поддержке Законодательного Собрания Ростовской области. Новости донского региона, аналитика и статьи на темы: общество, политика, власть, законодательство, экономика Ростовской области.
344092, Ростов-на-Дону, ул. Стартовая, 3/11
Телефон: +7 863 221-57-02
Эл. почта: delta010@mail.ru
Разработка сайта — «Аскарон Системс»
Интернет-агентство Аскарон Системс